Весна наступает сразу. Проглядывает полузабытое солнце, и теплые одежды слетают, с полей поднимается пар, а на горизонте вдруг с особенной ясностью проступают очертания горной гряды, в обычную погоду, как правило, не видной. В эту пору всё дышит внезапно наступившим теплом, от которого тают даже самые заледеневшие сердца, а на лицах прохожих появляются бессмысленные улыбки. И этот контраст особенно ощутим на фоне наступивших политических заморозков.

Корявые черные стволы деревьев покрываются сплошным покровом белоснежных или нежно-розовых лепестков, отчетливо вырисовывающихся на фоне ярко-синего весеннего неба, напоминая бесчисленные японские изображения цветущей сакуры. Сладкий аромат цветения распространяется повсюду, поскольку фруктовые деревья растут не только в садах, но почти везде – вдоль дорог, в скверах, возле частных домов, в многоэтажных жилых массивах. Весна и осень – это своеобразное эстетическое оправдание достаточно монотонной в цветовом отношении Средней Азии.

Многочисленное детское население в это время дружно высыпает на улицы, выражая столь откровенную радость, что это неопределенно-смутное состояние передается и взрослым. Выходят наружу и старики, насидевшиеся дома за долгую зиму.

На школьных стадионах вновь разгораются футбольные турниры, всюду творится свой гарпастум. В мяч гоняют не только дети или подростки, но смешанные команды, включающие взрослых игроков. Не пустует ни один стадион, ни одна более-менее подходящая площадка. Разгоряченные футболисты носятся вплоть до наступления сумерек, когда продолжать игру уже больше невозможно.

Весна – это еще и обязательные воздушные змеи, которых местная детвора на длинной трепещущей нитке отправляет путешествовать по небесным просторам. Иногда змеи делаются собственноручно, но чаще всего приобретаются на ближайшем базаре, где в эту пору появляются коммерсанты с пачками картонных изделий, снабженных фанерными планками, хвостами и лохматой индейской бахромой. Остатки потерпевших крушение летательных аппаратов потом долго свисают с проводов линий электропередач, вызывая большое неодобрение у работников соответствующих служб.

Формальное наступление весны, её олицетворение – народный праздник Навруз, символизирующий начало нового года. Корнями он уходит в глубокую домусульманскую древность и отмечается практически во всем ирано-тюркском мире. В преддверии праздника проводятся мероприятия по благоустройству и уборке мусора, а к самому Наврузу изготавливается неисчислимое количество сумалака – обрядовой кашеобразной массы из проросшей пшеницы (на мой взгляд, совершенно безвкусной).

Для властей это хороший повод отрапортоваться о проделанной при помощи населения работе по общественному благоустройству. Правительственная пресса преисполняется отчетами о грандиозных акциях, на которые, согласно приводимым цифрам, выходит чуть ли не все население страны, своей сознательностью и организованностью затмевая строителей пирамид и ирригационных сооружений древнего Вавилона.

На рынках в эти дни разгорается оживленная торговля саженцами цветов, кустарников и деревьев, которые садоводы деловито предлагают придирчивым покупателям, выделяя традиционные, хорошо всем известные сорта, и подчеркивая полезные достоинства только что поступивших новинок.

А в домашних тандырах в это время пекут особую, весеннюю самсу – без мяса, но с люцерной и мятой. Ростки последней, называемые по-узбекски ялпиз, дети азартно собирают в целлофановые пакеты вдоль ручьев и арыков, где и имеет обыкновение произрастать мята.

В арыках уже весело журчит вода – в горах началось таяние снегов. Пожухлые метелки камыша клонятся вниз, а вокруг них уже начинает зеленеть свежая поросль. Для полноты образа добавьте к этому чернеющие на фоне внезапно прояснившегося горизонта кряжистые стволы тутовников с пучками торчащих во все стороны ветвей, полосатые поля, и перед вами – основные элементы весны в Средней Азии. Как тоскуешь по этому, когда ты вдали от дома…