Фергана.Ру 22 февраля 2007 года военная коллегия Верховного Суда Узбекистана отказала в удовлетворении надзорной жалобы бывшего руководителя узбекской военной разведки Санджара Исмаилова, приговоренного в прошлом году к 20 годам лишения свободы по сфабрикованному делу о шпионаже в пользу России.

Бывший разведчик стал одной из жертв репрессивной кампании против руководства Министерства обороны, начавшейся после Андижанских событий. Как Россия, так и Узбекистан пытаются не допустить огласки этого дела, резко контрастирующего с публичными заявлениями руководителей обеих стран об «укреплении дружбы» и сотрудничестве в сфере безопасности.

37-летний уроженец Ташкента Санджар Исмаилов начал службу в Вооруженных силах Узбекистана в 1992 году после окончания Военного инженерно-космического института имени Можайского в Санкт-Петербурге. С 1999 года работал в военной разведке: с октября 2002 г. по июль 2003 г. временно исполнял обязанности заместителя начальника Объединенного Штаба Вооруженных Сил Республики Узбекистан (ОШ ВС РУ) – начальника Главного разведывательного управления (ГРУ) ОШ ВС РУ, позднее вплоть до ареста работал первым заместителем начальника ГРУ – начальником Управления разведывательно-информационной работы и взаимодействия.

29 июня 2005 года подполковник Исмаилов был задержан сотрудниками Службы национальной безопасности (СНБ) Узбекистана по обвинению в разглашении государственных секретов. Уголовное дело было возбуждено по заявлению сослуживцев Исмаилова о передаче им в 2003 году российскому военному атташе нерасшифрованных радиограмм, которыми обменивались между собой неправительственные вооруженные формирования на территории Афганистана.

Необходимо отметить, что передача радиограмм не была какой-то тайной операцией. Исмаилов не скрывал от своих коллег, что нерасшифрованные радиограммы передаются российским военным. По его словам, эти мероприятия он проводил в рамках своих служебных полномочий и в соответствии с имеющимися соглашениями о взаимном сотрудничестве разведывательных ведомств. Порядок передачи такого рода информации в то время не регламентировался каким-либо внутриведомственными документами.

Как видно из материалов дела, 11 марта 2003 года Исмаилов, исполнявший обязанности начальника узбекской военной разведки, направил официальную телеграмму начальнику ГРУ Генерального Штаба ВС России генерал-полковнику Валентину Корабельникову с просьбой об оказании содействия в расшифровке афганских радиограмм, перехват которых осуществлялся спецслужбами Узбекистана с августа 2002 года. После ответа Корабельникова о заинтересованности российской стороны в этом предложении Исмаилов встретился с российским военным атташе полковником Николаем Бобкиным, с которым обсудил вопрос о передаче информации, и позднее передал ему дискету с материалами радиоперехвата за март 2003 года. Обе встречи с Бобкиным проходили совершенно официально – в протокольном зале Центрального Аппарата Министерства обороны РУ.

В начале июня 2003 года Исмаилов передал старшему помощнику российского военного атташе полковнику Сергею Щербакову следующую дискету с материалами радиоперехвата за прошедший месяц. В июле 2003 года передача дальнейших материалов была приостановлена по указанию секретаря Совета национальной безопасности Узбекистана Руслана Мирзаева (нынешнего министра обороны). В ноябре российская сторона пыталась поставить перед руководством узбекской военной разведки вопрос о продолжении сотрудничества по дешифровке афганских радиограмм, однако предложение было отклонено. В докладной записке нового начальника ГРУ Мамура Мадаминова, пришедшего в Министерство обороны из СНБ, утверждалось, что российские военные, вероятно, расшифровали радиограммы, однако не хотят делиться этим секретом с Узбекистаном.

После андижанских событий 12-13 мая 2005 года такого рода «союзнические разборки» неожиданно перешли из сферы ведомственных взаимоотношений внутри разведывательного сообщества в плоскость уголовного права. Исмаилов, который в это время готовился к поступлению в Высшую школу СНБ, неожиданно был арестован. Сотрудники СНБ почти месяц допрашивали его без участия адвоката, угрожали суровым наказанием за контакты с российскими дипломатами, которые «вербовали военнослужащих Узбекистана», шантажировали давлением на семью (жена, двое детей и мать-инвалид) и возможным арестом сестры, выезжавшей с детьми на постоянное жительство в США. За это время в квартире Исмаилова были произведены четыре обыска. Признание в передаче радиограмм не удовлетворило сотрудников СНБ, которые хотели раскрыть «громкое дело» о шпионской деятельности российских военных. Задавались и многочисленные вопросы, касающиеся Андижана, однако они не были отражены в официальных материалах уголовного дела.

Сам Исмаилов считает, что главной причиной его ареста было то, что начальник ГРУ Мамур Мадаминов «испугался ответственности за несвоевременное доведение до руководства министерства обороны информации о предстоящей дестабилизации в г.Андижане». По словам Исмаилова, «российский военный атташе Сергей Ищенко еще в апреле 2005 года лично передал министру обороны информацию о группе [исламистов], направляющейся в Ферганскую долину. Началась дальнейшая проработка. 11 мая на специальном совещании с участием представителей всех силовых структур о данной проблеме и о предстоящих в ближайшее время событиях было известно. Когда после начала событий в разговоре с Мадаминовым я по неосторожности сказал ему, что он как руководитель должен был довести до руководства имеющуюся у нас информацию, он начал собирать на меня компромат».

22 июля 2005 года после почти трех недель интенсивной психологической обработки со стороны сотрудников СНБ Исмаилов решил сознаться в «преступной деятельности», рассчитывая, как и некоторые жертвы сталинских чисток, что сможет доказать свою невиновность в ходе суда. Арестованный «признал», что в январе-феврале 2003 года при двух встречах в протокольном зале министерства обороны с российским военным атташе Николаем Бобкиным сообщил последнему секретные сведения о специальных поисково-разведывательных взводах, упразднении отдельных батальонов разведки и радиоэлектронной борьбы, переименовании ГРУ и местонахождении супруги афганского генерала Дустума в Узбекистане. В мае-июне 2003 года, по версии следствия, узбекский разведчик в ходе нескольких встреч передал старшему помощнику российского военного атташе Сергею Щербакову информацию о предстоящих оперативно-тактических учениях в нескольких военных округах Узбекистана и о направлении в Ирак медицинского подразделения. Наконец, с апреля 2004 по февраль 2005 года Исмаилов якобы передал Щербакову сведения о формирующейся особо секретной воинской части №38343 и о ее расформировании в феврале 2005 года.

Все эти обвинения построены исключительно на «признательных показаниях» самого Исмаилова, от которых он отказался в ходе суда. Демонстрируя «добрую волю», подследственный также сообщил следователю о местонахождении около тридцати патронов, привезенных с его прошлого места службы и не обнаруженных в ходе первого обыска. Однако, вопреки ожиданиям Исмаилова, «добровольная выдача» патронов стала основанием для предъявления ему еще одного уголовного обвинения.

Следователя не смущали такие очевидные противоречия в материалах дела, как, например, то, что Щербаков (согласно приобщенной к делу справке СНБ) покинул Узбекистан в феврале 2004 года и, следовательно, не мог встречаться с обвиняемым в последующие месяцы.

По завершении следствия вместо первоначального обвинения в разглашении государственной тайны (ст.162 Уголовного кодекса Республики Узбекистан (УК РУ) Исмаилову было предъявлено более тяжкое обвинение в государственной измене, а также в злоупотреблении служебным положением, причинившем существенный вред интересам вооруженных сил, и незаконном хранении боеприпасов (ст.157 ч.1, 248 ч.1 и 301 ч.1 УК РУ).

Суд проходил в закрытом режиме и носил во многом формальный характер. Ни один из доводов защиты не был принят во внимание. В приговоре в качестве одного из доказательств вины были упомянуты показания жены подсудимого Натальи Бондарь о переезде ее родственников в Россию.

26 января 2006 года Исмаилов был приговорен к 20 годам лишения свободы. С применением постановления об амнистии неотбытая часть наказания была сокращена на четверть.

Министерство обороны пыталось выселить семью бывшего разведчика из квартиры еще до того, как приговор вступил в законную силу.

Власти Узбекистана отметили сотрудников СНБ, участвовавших в фабрикации дела о «российском шпионаже», правительственными наградами, однако не были заинтересованы в его огласке, так как его расследование происходило одновременно с подготовкой и подписанием 14 ноября 2005 года президентами двух стран двустороннего Договора о союзнических отношениях.

После вынесения приговора жена осужденного дважды обращалась за помощью в российское посольство. Военный атташе Сергей Ищенко пообещал, что российский МИД поставит этот вопрос перед властями Узбекистана. Это обещание не было выполнено. Позднее Бондарь получила чисто формальное письмо из министерства иностранных дел России, в котором напоминалось, что Исмаилов не является гражданином Российской Федерации, и содержалась рекомендация обращаться в Европейский суд по правам человека (юрисдикция которого на Узбекистан, как известно, не распространяется).